ГРАНИЦА СВОБОДЫ – ЗАВОДСКОЙ ЗАБОР

Об основных чертах капитализма мы знаем так же мало,
как и о ключевых характеристиках бюрократии.…
Ни один пролетарий не внес вклада в разработку
социалистических или интервенционистских программ.
Все такого рода авторы были буржуазного происхождения.
Л. фон Мизес

Задержимся на цитатах в эпиграфе. Они справедливы на все сто процентов, даже более справедливы, чем представлял себе их автор. В первой из них он использует оборот речи «мы», а далее посвящает неосведомлённого читателя в то, что он-то сам знает прекрасно. Поэтому «мы» - просто дань вежливости. Я же в данном тексте попытаюсь показать, что ни самому Мизесу, ни его читателям неизвестно одно очень существенное явление социализма – его частная ипостась. Так что «мы» Мизеса надо понимать буквально. Что же касается второй цитаты, то использованные в ней понятия правильнее трактовать расширительно. Так, вместо «пролетарий» надо было бы сказать «производственник», а вместо слов «авторы были буржуазного происхождения» правильнее сказать «были непроизводственниками». Под ними следует понимать тех, кому не довелось поработать в штатной должности на заводе, хотя бы, например, станочником.
Теперь к делу. Как Вы думаете, токарь слесарю детали продает после того, как он закончил их обработку? Нет, он просто относит их в ОТК или по указанию мастера (или распреда) отдает их тому слесарю, на кого ему укажут, не получая при этом никаких денег. Деньги он получит потом, от фирмы, столько, сколько установит она, а не его партнёр по работе. Ему уплатят за работу, а деталь ему не принадлежит, это – собственность фирмы. И так везде и всегда. В ходе технологического процесса никто никому нигде и никогда ничего не продает. Внутри производственной технологической цепочки товарно-денежных отношений нет. Так происходит на любом предприятии, в любой стране, на любом континенте, независимо от вида собственности, формы правления, от войн и революций, от климата и погоды. Только команда сверху и полная определённость, порядок. И так уже несколько веков, начиная с первых мануфактур, когда прогресс техники (ещё ручной) заставил изготовителей товара строить производство в виде технологической цепочки с последовательной пооперационной обработкой изделий на основе разделения труда по профессиям. С тех пор производство на конкретной фирме - это единая иерархическая система, с полным её охватом директивным планом, с административно-командным управлением, единоначалием, трудовой дисциплиной по правилам внутреннего распорядка. Ни тебе свободы, ни тебе демократии. Принцип наёмного труда можно было бы сформулировать так: «Делай, что велят и получай, что дают». Не нравится – бастуй или увольняйся (то и другое - если конституция позволяет), иди на другой завод. Кому вообще наёмный труд не по душе, попробуй жить самостоятельно, выбери себе свободную профессию, будь сам фирмой. Каждый волен выбирать, как жить в обществе, подчиняться ли непосредственно конкретным людям или через посредство денег предполагаемому покупателю. Очевидно, что описанный производственный порядок и есть одна из форм социализма (увы, несвободы). Сам термин «социализм» родился много позже, чем этот производственный социализм, и чем первые утописты. Так же экономическое понятие «рынок» родилось несколькими тысячелетиями позже самого явления, основанного на использовании денег.
Неумно проклинать деньги, искать в них что-то мистическое – «желтый дьявол». Это просто законсервированный труд. Попав в плохие руки, деньги могут кому-то и принести вред. Но для человечества они – благо. Вот и стоит задуматься. Ведь прошло два с половиной века после Адама Смита, осознавшего механизм действия рынка, показавшего могущество денег в процессе общественного распределения товаров «невидимой рукой рынка». Почему же до сих пор никто не додумался, как использовать эти регулирующие способности денег для целей управления внутри самого производственного процесса при изготовлении тех самых товаров? Вот тут стоит вспомнить замечание Маркса, что социализм там, где нет частной собственности. А её и нет внутри фирмы. На территории завода, за её забором вся собственность едина, принадлежит одному хозяину. Кем бы он ни был – частником, государством, АО, кооперативом - хозяин один. А сам себе не продашь! Вот и приходится каждому предпринимателю создавать своё собственное частное хозяйство, придумывать своё планирование, своё управление. Это и позволяет назвать такой социализм – частным. Таким образом, выясняется, что капиталист является владельцем, собственником социализма, его части. Парадокс? Звучит непривычно, но проясняет инвариантность, устойчивость частного социализма.
Итак, современная цивилизация (уже не только западная), обычно именуемая «капитализмом», состоит из двух частей, функционально и конструктивно различных. Эти составляющие капитализма – рынок и частный социализм. Сфера распределения готовой продукции, товаров построена на базе рынка, являющегося регулятором всей экономики -самонастраивающейся, адаптивной. Здесь, на рынке, экономическая свобода, кажущийся хаос, обладающий, однако, свойством самоорганизации. При межфирменном общении на рынке фирма – полноправный его субъект, вполне свободна, автономна. В сфере же производства её основу составляет частный социализм. Каждая его частица - та же финансово самостоятельная фирма. Но во внутрифирменном общении её сотрудников - жесткий порядок, полная централизация, иерархия, отсутствие экономической свободы. Таким образом, производственная фирма имеет как бы две ипостаси, два лица – наружу и внутрь, двуликий Янус. Так же и каждый наёмный работник: в рабочие часы он экономически бесправный винтик производственного механизма. Выйдя же из проходной – он вполне равноправный субъект рынка, покупатель, обладающий полной экономической (а потому и политической) свободой. Эти две части общества не изолированы, хаос и порядок здесь переплетены, дополняют друг друга, создавая синтез. В нормальной экономике хаос и порядок при всей своей противоположности не антагонистичны, они образуют диалектическое единство противоположностей. «Всё разумное действительно, всё действительное разумно» - Гегель.
Теперь уже нетрудно понять, что история социализма на Земле (в его общепринятом смысле) – история одной из самых горестных ошибок человечества. Идея его родилась на заре капитализма, когда условия жизни были ещё прискорбно жалки, частный социализм возник ещё недавно и не был осознан, но установившийся на производстве порядок витал в воздухе, подталкивал мысли благонамеренных, но неосведомленных благодетелей человечества к поиску, конструированию идеалов. Где уж тут вспоминать, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями! (Сталин, Гитлер, Пол Пот – несть числа подобным социалистам!). А тогда не было ещё ни синергетики, ни понятия об адаптации и даже о законах случайности. И Адам Смит ещё не родился. Как тут было не заблудиться? Странно другое. Социализм как «мечта человечества» существует в разных обличиях уже не век. Даже стал именовать себя «научным». И всё это время свято соблюдает традицию беспощадной войны с рынком, ограничиваясь тем самым только областью распределения товаров. Почему же никого не заинтересовала область производства этих самых товаров?! Каковы там общественные отношения? Верно, прав Мизес – всё дело в том, что политэкономией социализма занимаются далёкие от производства люди. Стоит добавить – и не самые просвещенные из них, те, кому легче понять законы иерархии, чем адаптации. Структуры порядка усваиваются проще, чем свойства случайности. Попутно вспомним Черчилля: «Кто смолоду не был революционером, у того нет сердца, а кто потом не стал консерватором, у того нет головы». Тяга, влечение к социализму, конечно, не преступление. Но, как говорится, это хуже, это ошибка. Хватит с нас социализма частного, от которого пока нет избавления.
Наш экскурс в политэкономию позволяет сделать некоторые политические выводы. То, что обычно называют социализмом, не включает в себя частный социализм, хотя он -единственный естественно родившийся и законно существующий вид социализма. Он не нуждается в какой либо внешней защите, так как на своём месте он незаменим и пока ему ничто не угрожает. Перефразируя Черчилля, можно сказать, что это очень плохой вид общественного устройства (несвобода!), но ничего лучшего нет. Что же касается общественного строя, обычно именуемого просто социализмом, то следовало бы его именовать государственным социализмом. Его притязания на замену рынка доказали его полную к тому непригодность, рухнул «он без всякого вмешательства»… Всяк сверчок знай свой шесток. На чужой каравай… Каждому своё, «кесарю кесарево», а слесарю – слесарево. Продолжайте, кому не лень. Лишь бы сидел социализм на своём законном месте, внутри фирмы и не высовывался из проходной наружу. Естественные построения в обществе предпочтительнее искусственных. Вспомним и о демократии. Она с социализмом так же «несовместна», как гений и злодейство. Вот ещё цитата из Мизеса: «При государственном контроле над бизнесом «парламент» не может быть ничем иным, как собранием людей, всегда голосующих «за»».
Человечество путём многовековых проб и ошибок выстрадало капитализм, создало его спонтанно, увенчав свободой, демократией. Это первый общественный строй, позволивший накормить каждого человека (даже если он трудится не очень усердно, или вообще бездельничает). При капитализме, несмотря на бурный рост населения в Европе и США, там никто не голодает. Это стоило бы оценить даже социальным, националистическим или религиозным фантазёрам. Если поносить «общество потребления», тогда что можно сказать о предшествовавших ему «обществах недопотребления»? Капитализму не надо стыдиться своего существования. Он может гордиться не только достижениями, но и способностью к совершенствованию. Это ли не успех рода человеческого?
Пора помирать всем партиям, хоть как-то тяготеющим к госсоциализму. Не стоит изобретать велосипед, да ещё ездить на нём по песку. Изобретателям продуктивнее заниматься инженерией, а исследователям – наукой. И незачем делить избирателей и политиков на левых и правых.
(Государственный) социализм умер, да здравствует социализм (частный)!

СХЕМА осетинского конфликта

Эта схема, судя по нашим публикациям, была несложной. За четыре дня до него ТВ тревожно сообщало, что напряжённость усиливается и осетины вывозят свои семьи на север, остаются только вооружённые мужчины. И верно, грузинские села обстреливались из района Цхинвали уже не стрелковым оружием, а артиллерией. Разгневанный Саакашвили, наконец, взорвался и велел прекратить это безобразие. Его армия двинулась и накрыли «градом» те высоты вокруг Цхинвали, откуда стреляли. Когда же передовая рота грузинского спецназа вошла в город, он оказался пустым. Только немного осетинских мародёров. Город взяли без боя. Когда же в него вошли основные силы, наша авиация разбомбила его. И ещё пробомбила военные объекты по всей Грузии. Так Саакашвили влез в ловушку Путина.
Многое прояснилось. Военные железнодорожники как раз кончили восстановление давно заброшенной ветки Сухуми – Гали: по ней тут же повезли наше войско, прикрывавшее Кодорскую операцию. Как раз закончились учения войск округа, и они без шума получили боекомплект. Задержали свертывание полевого госпиталя, хотя учения кончились. Всё по плану.
Две ошибки. Наивный, хотя и неглупый Саакашвили не ждал удара России, он человек , мало знаком с манерами чекистов. А разведка слаба. Хитрый, хотя и примитивный Путин не ждал международного скандала, чекист не понимает, как можно осуждать победителя. Не по понятиям. А всех понимающих советников он вычистил, как чужаков.
09.09.08 Чудов 8(495)5822349
P.S. В эту схему хорошо ложатся и новые подробности. Был обстрелян российский батальон миротворцев. Однако, перед этим он начал беспричинный обстрел грузинского батальона миротворцев.
В селах со смешанным населением были и смешанные семьи. За неделю эвакуируемые осетины звали грузин тоже уехать – будет война. Почему одна сторона будущего конфликта заранее знала о нём, а другая – нет? Откуда знала? Дар предвидения? Или осетины поголовно гораздо умнеё грузин?

ДВОЕТИПИЕ

Нам представляется, что всё многообразие человеческих отношений внутри любого социального сообщества сводится к двум типам и их возможным сочетаниям. Эти типы – авторитаризм, иерархия или равенство, конкурентная свобода. Если же вспомнить марксистскую терминологию – социализм и рынок, внеэкономическое принуждение и купля-продажа. Там они рассматриваются не просто как полярные, а как антагонистические, или – или, взаимоисключающие. Первому типу, социалистическому, однозначно отдается предпочтение.
Известный экономист А.Илларионов в своем интервью журналу «The new times» утверждает, что в нынешней России нет капитализма. Поясняя, что же следует понимать под термином «капитализм», он считает, что хотя в стране есть и денежное обращение, и частная собственность, и рынок, её нельзя считать капиталистической, пока эти ценности не имеют должной правовой защиты, как и демократия в целом. Остается неясным, когда же соединение этих элементов составит, наконец, полноценный капитализм. Стоит на этом остановиться.
Марксизм не оспаривал учение А.Смита о роли рыночной конкуренции в регулировании производства, в его адаптации к потребительскому спросу общества. Более того, в первом томе «Капитала» самые захватывающе красочные страницы – описание вслед за Смитом механизма этого приспособительного процесса. Но однажды Маркса напрямую спросили ,чем он думает заменить рынок, который исчезнет, если ликвидировать частную собственность. Маркс сказал, что надо сделать революцию, а там видно будет. Важнее всего убрать частную собственность, как де источник всех тогдашних социальных бед. Так повелось ещё с социалистов-утопистов и до научных социалистов. Если кто-то и был знаком с рынком (хотя бы по Смиту), то порядков на производстве не знал никто. Да их и не описывали инженеры человеческих душ – что там интересного? Разве что Артур Хейли в «Колёсах», и то вскользь. А научным социалистам не читали институтский курс «Организация производства». На что же там стоит обратить внимание? А вот на что.
Когда производственный процесс выстроен в виде технологической цепочки с разделением труда по профессиям, в ходе него никто никому никогда нигде ничего не продает. Факт заурядный, к тому же отрицательный (отсутствие продаж), а потому и незамечаемый. И такой порядок везде, во всем мире, на всех континентах, во всех странах, независимо от социального строя или национальности. И так всегда, с первых мануфактур. Скажем, в России – что при царе, что при Сталине, что при Ельцине.
А почему же так? Почему за два с половиной века после Смита у него не нашлось продолжателя, который бы сообразил, как внедрить в самоё производство обратную связь, рыночные отношения, как использовать их могучую направляющую силу на общую пользу, на совершенствование организации деятельности людей внутри самого производства. Ответ странный, неожиданный - внутри фирмы частной собственности нет. Кому бы фирма ни принадлежала, внутри неё вся собственность едина, фирме же и принадлежит. Нет на фирме ни одного станочника, владеющего внутри неё отдельным станком. Всё в руках фирмы. А сам себе не продашь. Потому при любой революции человеческие отношения внутри производства не меняются. Можно вывести на тачке хозяина из ворот, можно сгноить его в Соловках или прикончить на Колыме, можно поставить на его место умнейшего и хваткого красного директора, рынка там не будет. Все призывы марксистов к ликвидации частной собственности не имеют никакого отношения к порядку на производстве – её там и так нет, нечего ликвидировать. Тяжёлая артиллерия революции ударила мимо цели, разведчик перепутал цели. Социалистическая революция не может ничего изменить на производстве. Она лишь убивает рынок. Умудренный кратким тогда советским опытом Ленин торжественно возгласил очевидную истину: социализм – это учет. А российский обыватель добавил наблюдение: стоит учесть пшено, оно тут же исчезает, и так любой продукт. Точно по А.К.Толстому:
«Такой навёл порядок –
Хоть покати шаром!»
Рынок погиб, а за десятки лет, вопреки ожиданиям Маркса, замены ему не нашлось. И не видно на подходе. А у революционеров детская логика:
Несчастная кошка поранила лапу,
Сидит и ни шагу не может ступить.
Скорей! Чтобы вылечить кошкину лапу,
Воздушные шарики надо купить!
И ещё вспоминается султан, очень любивший приближённых лечить от зубной боли путем отсечения головы.
Несведущим пора пояснить, что внутри любой фирмы (в том числе и частной) рынка нет, там альтернативный порядок – иерархия, как в армии. По поговорке «ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак». Там всеобъемлющее планирование, административно-командное управление, вместо демократии – производственная дисциплина на основе конкретных для данной фирмы правил внутреннего распорядка, иногда – свобода бастовать, обычно - свобода уволиться. Простые заповеди наёмного труда: «Делай, что велят, получай, что дают». Способности и труд оценивает начальник, иных способов оценки природа не придумала. Этот, вполне суверенный социализм, можно назвать микросоциализмом. В противоположность ему государственный социализм можно считать макросоциализмом. Он отличается не только своими размерами, но и областью применения – не на производстве, а взамен рынка. Однако, сущность организации общества сохраняется – это иерархия взамен конкуренции и свободы. Она, очевидно, сильно уступает рыночной свободе в эффективности, но на своём месте, в современном производстве, социализм, увы, незаменим. Попутно стоит отметить, что применительно к микросоциализму прилагательное «суверенный» вполне уместно и не несёт иронического оттенка. В этом отличие от «суверенной демократии», которая слишком похожа на осетрину второй свежести. Кстати, социализм много старше своего названия, как и рынок и капитализм.
Вот теперь можно дополнить Илларионова простым определением:
«Капитализм – сочетание рынка для распределения товара и социализма для его производства». Этакий тянитолкай, гегелевское единство противоположностей, хаоса и порядка. Такая двойственность присуща не только экономике в целом но и каждому её участнику. Любая производственная фирма – двуликий Янус: внутри она – ячейка социализма, а на рынке – полноценный капиталист, купец. Так и любой наёмный работник в рабочее время – винтик машины, а выйдя из проходной – полноправный покупатель, сам себе экономист. Где тут правые, а где тут левые?
Это не досужая придумка доморощенного мыслителя, а коллективное творчество человечества, комплекс взаимно дополняющих формаций, естественно вызревший в ходе эволюции. Такая модель адекватно описывает структуру отношений в современной цивилизации. Её можно обозначить, как модель ДРАП: демократическое распределение – авторитарное производство.
Что же касается современной России, комплекс этот перекошенный, поллошади социализма и полрябчика рынка. Как говорится, мазать уже можно, есть ещё нельзя.
23.12.07 В.Чудов Москва 582 2349

Понаехали

Родился я в семье «понаехали тут»: отца по службе (воинской) перевели из родного Мышкина в Ярославль, а потом мать перетащила семью к родной сестре в Москву. Так что я родился в 1924-м у Никитских ворот и первую половину жизни провел в коммуналках. Не то что прописки, тогда ещё не было и паспортов, коренных москвичей было немного, разговоров о том, кто откуда родом в школе я не припомню, а уж понятие «национальность» ещё не получила сталинской формулировки и было не очень в ходу. Во дворе, правда душок антисемитизма бытовал, но подспудно, власть его ещё не одобряла. Запомнил я только, что моя ровесница, одноклассница и будущая первая жена в совсем раннем детстве прибежала со двора домой с вопросом «а правда мы – еврейцы?» К началу войны я кончил 9 классов, но пойти добровольцем не догадался, хота примеры были. Из параллельного класса пошёл Фридрих Кац, да сразу и погиб. На пятый день побежал я с нашими записываться в школу снайперов, хотя с 12-ти лет – очкарик. А ведь из-за очков я и не пытался пойти в аэроклуб, куда половина наших мальчишек бегала в 9-м классе. Рождённый ползать… Почему-то взяли, но уже через день это оказался истребительный батальон. Без казармы, без кухни – всё дома. Днем учились, а ночью при налетах – с берданкой на постах. В августе мать с сестрой отправились в эвакуацию и меня прихватили – не на кого было оставить. Там, в Куйбышеве (Самара) мать (востоковед, к.и.н.) мыкалась без работы, голодали, и меня она отправила вместо школы на завод. Я был счастлив, надоело за партой, хотя и был отличником, призером матолимпиады. А тут – подымай выше, я рабочий, токарь-инструментальщик 4-го разряда. Вскорости стал стахановцем, героем статьи в областной газете. Нас, эвакуированных, никто не попрекал, сочувствовали, что сидим на хлебе и «болтушке». Весной 42-го переболел цингой. О национальном аспекте запомнилось только исчезновение высококлассного затыловщика - оказался немцем Поволжья. И вот, о радость! Меня призвали, пренебрегая очками. О плоскостопии (с супинаторами) я честно забыл. Спрятав очки, я из простого училища перескочил в гвардейское. Тут обнаружилось, что во взводе я единственный еврей (хоть и наполовину) и взводный Вася Решетняк чуть не каждую ночь поднимал меня по тревоге чистить винтовку. Но так как вскоре оказалось, что стреляю я (уже в очках) лучше всех, а по огневой и тактической практике именно моё отделение обеспечивает взводу, роте, батальону и даже училищу на всех поверках лучший результат, ему пришлось смириться. Так я попал в таинственную 5-ю команду любимчиков начальства, которую отвезли в Москву, в Нахабино. Это оказались Курсы усовершенствования офицерского состава воздушно-десантных войск. Тут я опять попал в струю, стал на курсе преподавать огневую подготовку, хотя по всем прочим предметам был рядовым курсантом. Начарт подполковник Долгополов пробил мне по окончании вторую звездочку и наградные американские часы. (На третий день в части их увели). Запомнилось, как удивительное, один из офицеров был – цыган, очень натуральный.
В моём взводе было двое казахов (учителя), один еврей (московский студент, доброволец), мариец, коми и почти треть – украинцы. Национальных проблем не было,
Коммунисты ещё не расстались с марксистским интернационализмом: «Я хату покинул, пошёл воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Не было, к слову, и дедовщины: не было дедов, почти все – одного призыва. Немцев ненавидели не за национальность, в Венгрии против нас была власовская дивизия, из неё пленных не брали. По серости своей мы и не пытались понять, за что и против кого они воюют.
Потом пошло: тост Сталина за единственный русский народ с умолчанием о прочих, расстрел Еврейского антифашистского комитета, дело врачей, чистки, неприём в МГУ и иные вузы и т.д. и т.п.
Жена моя умерла в 1992-м от третьего инфаркта. Может и лучше, что не дожила до крушения демократических иллюзий, тем более до нынешней узурпации власти чекистской шпаной. При их негласной поддержке страну захлестнула волна нацизма с ксенофобией на идеологической имперской основе. «Понаехали тут…». Вот он, не выдуманный, а подлинный терроризм.
После смерти жены я сразу убежал из Москвы на дачу, на ПМЖ. До сих пор жив, благоденствую в обществе собак. А тут, года три назад, пришли знакомые, работавшие у нового соседа шабашники, туркмены из Узбекистана, из Ферганской долины. Сосед велел разобрать и сжечь времянку, а они просят перенести её хоть до конца сезона ко мне. Я сразу согласился и всё не нарадуюсь. Не так одиноко на моём угловом участке в лесу. Плату я с них не беру, от меня они берут свет и воду, обогреваются моими масляными радиаторами, ставшими ненужными после проведения газа. Чистюли, чуть не ежедневно приходят ко мне в подвал за горячим душем, часто стирают. Воду они ценят, как подарок. У них-то на воду голод, чуть не по карточкам. Теперь уже живут весь год попеременно, по два – четыре человека. Приезжают и сразу оформляют регистрацию. Хотя из посёлка выходят редко, в Москву – ни ногой. Уже не ходят по участкам в поисках работы, к ним очередь на работы. Оценили их трудолюбие, уменья, работу на совесть, как для себя. Вкалывают от темна до темна, выкладываются, да и умеют ценить хозяйский стройматериал, не разбрасывают. Меня постоянно спрашивают, не надо ли чего, поставить забор, насыпать дорожку, забетонировать пол в подвале, вывезти мусор, привезти чего из магазина. Курят немногие и понемногу, не матерятся, по крайней мере – по-русски. Садимся за стол, пьют как все, но за три года никого и никогда не видел пьяным. Одного, самого толкового, учу русскому языку. Те, кто постарше, служили в совармии, язык знают, а у молодых в школе русский – час в неделю. Читает он под моим присмотром и с моими комментариями, учит наизусть стихи и сказки Пушкина, по памяти набивает их на компьютере, я правлю. Я смолоду много репетиторствовал, но не язык.
Побольше бы таких наших, русских! Пусть бы понаехали…
29.04.08 В.Чудов, Москва 582 2349

ИГРА

Мы любим повторять «История не имеет сослагательного наклонения». И зря. История-то не имеет, а вот историкам полезно бы мысленно проигрывать её варианты: «А если бы Наполеон не схватил насморк перед Ватерлоо, а опоздавший корпус подошёл вовремя?»

У бизнесменов практикуются деловые игры. У военных – не только маневры, но и штабные игры. На них отрабатывают навыки тактических и оперативных действий, учат военному искусству. Думается, подобные игры были бы полезны и историкам, развивали бы воображение, способность оценивать ситуацию, лучше видеть прошлое, его движущие силы. Хороший пример такой игры – «Остров Крым» В.Аксёнова. Но он не историк, и цели у него были другие. Да и лучше такими играми заниматься не в одиночку.

Попробуем представить себе, что в 1941-м Гитлер окончательно разгромил бы нашу армию, ведь всё висело на волоске. Какая-нибудь диверсия на большом мосту Транссиба остановила бы переброску дальневосточников под Москву… Очевидно,  Гитлер убрал бы не только Сталина, но и коммунизм, и нам не пришлось бы тратить ещё десятки миллионов жизней на защиту обречённого строя, этих абстрактных фантазий невежд, псевдоучёных. Мы бы на полвека раньше вернулись к нормальной жизни, тогда, когда ещё были живы многие помнившие её и не потерявшие к ней вкус.

Стоп! Тут стоит задуматься. Вторая мировая на этом бы не закончилась. Победить Англию Гитлеру все равно бы не удалось – на помощь ей уже спешила Америка. Война бы затянулась, но конец был бы тот же. Вот ведь и в Первую мировую Германия победила Россию, оккупировала Польшу, Украину и несколько западных губерний, а войну-то всё равно проиграла. А что при этом было бы с нами? Трудно угадать, как бы нас использовал взбалмошный, склонный к авантюрам Гитлер. Однако, ясно, что в любом случае потери России были бы на порядок меньше, чем случилось, у России оставался шанс уцелеть. Не вышло. Мы не только потеряли раз в пятнадцать больше жизней, чем немцы. Оставшаяся ещё на полвека преступная власть искалечила душу народа, растлила всё и вся. Такие потери невосполнимы, смертельны. Россия – в агонии, остается лишь гадать, сколько она продлится.

И я этому способствовал, всеми своими силами спасал Сталина и бессмысленный коммунизм.

Times

Объясняя выбор Путина «человеком года», редактор журнала:

а) сообщил, что он не дает знаковой (+,-) оценки, а учитывает лишь модуль (величину)

б) похвалил Путина за организацию и стабильность.

Он не заметил, что оценка б) опровергает утверждение а).

Стоит вспомнить, что пока человек года Гитлер не начал войну, многих на Западе радовала организованность и стабильность в Германии.

Что же касается самих оценок, можно согласиться, что Путин умело организовал похороны демократии. Стабильность же по-кадыровски напоминает, что наивысшая стабильность – на кладбище.

«А на кладбище всё спокойненько

 От общественности вдалеке,

 Всё культурненько, всё пристойненько

 И закусочка на бугорке…»

Вспомним, что Герострат своего добился – стал притчей во языцех. А ведь современники договаривались имя его не поминать. Украсят ли Путина лавры Герострата и Гитлера?

P.S. А вот из Пушкина:

…Благодари свою судьбу –

    Ты стоишь лавров Герострата

    Иль смерти немца K…

 

КОНЕЦ

Общим местом стало рассматривать марксизм, как горестное заблуждение, тупиковый ход человеческого познания, а октябрьский переворот в России,  победу большевиков и становление чекизма – как начало и причину гибели русского народа, лишившегося не только десятков миллионов сограждан (притом – не худших), но и каких-либо моральных устоев, и потому беззащитного перед такими явлениями, как запредельная коррупция, нарастающая преступность, распад семьи, пьянство, наркомания, бегство в эмиграцию наиболее деятельной части населения и тому подобное.  И одинаково легко перенимает на Западе и Востоке  их худший опыт. Позвольте не со всем согласиться. Много ли на свете стран, где обычная революция, крах самодержавия, мог бы завершиться торжеством социальной утопии, свирепой диктатурой подонков общества? Логичнее считать, что октябрь 17-го – лишь этап, зримое проявление длительного процесса загнивания, распада русского этноса, процесса, начавшегося с монгольского нашествия. Очень характерная фигура победителя среди побежденных – святой Александр Невский, воспрепятствовавший монгольскими саблями включению Руси в европейскую цивилизацию и для достижения своих корыстных целей и чтобы угодить Орде, многократно прибегавший к преступлениям и предательству своих же. Обычно и делал он это руками ордынцев. В итоге победила именно Москва, отличившаяся особой бессовестностью и жестокостью своих князей: Москва «бьет с носка» и «слезам не верит». Далее длинная череда отчаянных попыток более просвещённых правителей вернуться на столбовую западную  дорогу, попыток, неизменно кончавшихся неудачей под натиском суверенных ревнителей национальных особенностей. Вспомним Пушкина:

Уехал я из Кёнигсберга                 Выпил русского настоя,

И опять уж я в стране,                    Услыхал «е… мать»,

Где не любят Гуттенберга,            И пошли передо мною       

И находят вкус в говне.                  Рожи русские плясать.

Уместно напомнить поборникам величия России, что последнюю реальную военную победу она одержала почти два века назад – над Наполеоном. Дальше она терпела только поражения – в Крымской войне, японской, первой мировой. Мелкими победами над отсталыми азиатами, типа Турции, едва ли можно гордиться. Вторая мировая кончилась знаменем над рейхстагом, как символом национальной катастрофы России, кончилась нашей пирровой победой, потерей трех четвертей боеспособного мужского населения. На каждого оставшегося мужчину в СССР  приходилось три женщины. Как уберечь семью? А безотцовщина порождает безотцовщину – в неполной семье детям не от кого научиться искусству совместной жизни. Девочки, выйдя замуж, обычно копируют мать, норовят покомандовать. А мальчики – импровизируют, что тоже часто кончается плачевно.

Любая война оставляет привычку решать все проблемы силой. А тут ещё приказ Верховного о должностной регламентации веса посылок домой, то есть легализация мародерства. В приказе, однако, не говорилось о насилиях над женщинами. Это воспринималось однозначно: ограничений нет, кто сколько может. Юноши влюблённые вернулись насильниками. Как им строить семью? И откуда у нас столько уголовников?

Возможно, нашим бедам способствовало и православие, воспринявшее христианство из рук Византии, которая от рухнувшего Рима сама унаследовала не лучшие его особенности – приоритет ритуалов в ущерб человечности, сути христианства.

Так или иначе, остается ждать, когда чекизм рухнет вместе с изнасилованной им экономикой, и Россия смирится с неизбежной теперь уже ролью средненькой, хоть и почти цивилизованной страны. Стоит позавидовать Австрии, которая после краха империи недолго по ней горевала, позабыла о величии и стала едва ли не самой удобной в Европе страной для мирной жизни. Как-то обходится без подводных крейсеров, без стратегических бомбардировщиков, без ядерного оружия.  По тому же пути идут Германия, Испания, Италия, да и Англия. А США, несмотря на всякие Ираки, за время после холодной войны сократили свой ядерный потенциал в четыре раза.

 

ЗАГАДКА

 Когда Путин заменил выборы губернаторов их назначением, его рейтинг пошел вверх. Пришло время делать следующий шаг - менять выборы президента на их назначение тем же Путиным с утверждением в думе (для демократичности). А если трижды не утвердят, распускать её (для суверенности). Вопрос: куда пойдет рейтинг Путина?

БОЙКОТ

Я против этого слова. Оно подразумевает какой-то результат, которого у нас заведомо не будет. Но ведь не будет результата и ни от какого другого действия. Так что просто надо заниматься своими делами, не тратя времени на участие в этой бездарной пьесе. Политика на Руси кончилась. Пока?